Значит, разжала ты свои ладошки! — заключила чувствующая себя опытной Аня. — Выпускать мужика из своих рук нельзя ни на минуту! Чуть недоглядела: он шасть за порог — и поминай как звали! Хватнулась — а поздно! Учу тебя, учу, а ты как была — ровно гладкая доска! Что ни напиши, все стирается! Для тебя в жизни слишком много лишнего. А на самом деле ничего бесполезного и случайного в ней нет. Я бы побоялась так часто менять привязанности. А тебе разве не страшно? Все-таки ты на редкость спокойная, даже бояться не умеешь. Завидую я тебе, непробиваемая ты! Но живешь неправильно. Вот…

— Да ты сама все время прыгаешь, а меня поучаешь! — не удержалась Оля.

—Я прыгаю на одном месте! И далеко ни от кого не отбегаю, — отрезала Анюта. — А ты вроде кузнечика! Странное сочетание с твоей тишиной… Какое-то тут есть противоречие… Хотя оно есть у всех нас, наверное…

И Аня задумалась.

Оля в эти философские загогулины не вникала. Ей было не до того. Она, конечно, побаивалась новизны. Но заставила страх, как и любовь, существовать отдельно от нее, не захватывая целиком, не терзая и не мучая. Ольга просто честно признавалась себе: «Да, я боюсь! Боюсь завтрашнего дня, людей, себя… Ну и что?» И флегматично перелистывала страницы своей жизни дальше, холодно рассматривая собственные чувства и настроения со стороны, взглядом постороннего бесстрастного наблюдателя. Оля теперь никакими эмоциями старалась не проникаться и глубоко в душу их не допускать. Пыталась от них спрятаться, чтобы ненароком снова не сделать себе больно. Они сами по себе, она — сама по себе, совершенно отдельно. Чувствам больше не доверяла, они вообще чересчур абстрактны и спорны. Отныне Ольга признавала и Ценила лишь действия и поступки, то есть реальность, а все, что таилось и пряталось в ее тени, обусловливало и направляло — все это оставалось для Ольги надуманным и мало значащим. И если бы не Игорь…