Задумайся, пока не поздно. Увлекаешься слишком. Водярой, например. Ты долго валяться собираешься?

— Пока ты не дашь мне вырезки, — мечтательно отозвался Игорь. — И обязательно рыночной! С кровью! А насчет койки… Может, это у тебя там не все благополучно? Не замечал, конский щавель?

Он никогда не был привлекателен для Анюты. И даже если вдруг Воробьевы действительно разбегутся в разные стороны… Это ничего не значит. А письма… Обыкновенная бабья блажь. Нашло на нее… Маялась дурью и скукой. С кем не бывает… Вот только зачем было заниматься этим так серьезно?.. Тоже, видно, не чует предела. Ну, маялась бы на крайняк в одиночку, а ведь Анька долго держала Скудина за дурака…

Игорь вспомнил ее, прикусил губу и уставился в стенку. Его пьяный дурной каприз не произвел на Юрия впечатления. На самом деле Игорь к мясу был довольно равнодушен и просто выкаблучивался: пытался разозлить Воробья, оскорбить, раздразнить — пусть по-детски, глупо! — но обязательно заставить злиться, даже психовать.

— Обана… Слуг еще не завел, чтобы на рынок гонять! — усмехнулся Юрий. — Как только появятся, сразу на базар и пошлю. Долгонько тебе этого счастливого момента дожидаться придется! Ломаешься почем зря. Спесивого дурака из себя корчишь. А дурак с претензиями еще хуже, чем обыкновенный идиот. Валяйся хоть до Нового года! Но повторяю: с работы тебя выкинут как миленького! И мать на сей раз не поможет. Она тоже не всесильна. Что тогда делать будешь? Ты же ни к чему не пригоден, гвоздя в стену не вобьешь! Обе руки левые. И обе кривые. С ними ни торговать, ни строить, ни компьютеры отлаживать — нынче самые престижные занятия. С голоду сдохнешь! А уж про водку вообще тогда думать забудь! Помнишь, как приемник у Нюськи чинил?

Игорь помнил. Приятель умел при случае точно попасть в самое больное место и спокойно ответить мощным ударом на удар. Хотя никогда не вступал первым в сражение и борьбой не увлекался.

— Ты вообще-то еще не забыл, каким концом лампочку в люстру вставляют? — безмятежно поинтересовался Юрий. — А что у тебя творится дома… — Юрий брезгливо поморщился, вспомнив квартиру приятеля. — Ты когда бачок починишь в туалете?