Юрий всегда и во всем придерживался одного неплохого правила: самое лучшее в любом деле — суметь вовремя остановиться и остаться в границах дозволенного миром и допустимого самим собой. Не выйти за свои собственные пределы. А поскольку прямых дорог не бывает, тем более в России, удобнее всего обойти скользкую и сложную ситуацию сторонкой, чтобы ненароком не споткнуться.

Да, Юрка Воробьев был весь мирно-бытовой и смирно-задумчивый. Был или казался?

Аня уже отлично понимала, что маска, имидж нужны всем, без них люди беззащитны. Без маски могут нормально жить только беспредельно спокойные, чересчур наивные или крайне глупые. Но такие на земле — большая редкость. Поскольку все давным-давно твердо заучили, что в этом мире важно не то, каков ты есть, а каким ты кажешься.

Юркина холодность Аню возмущала. "Нет, только не спокойствие, так не должно быть… Никто не имеет права оставаться невозмутимым и бесстрастным рядом с Аней Литинской!.. Тем более какие-то там Воробьи… Этот номер не пройдет…

Ей нужен Юрий. Нужен — и все! Баста! И она должна его добиться, заполучить всеми правдами и неправдами, любыми доступными способами! Но какие же ей доступны?..

* * *

— У женщин ум часто похож на лазер, — посмеивался отец. — Вдруг устремляется в одну сторону и ничего не замечает вокруг.

До того как Аня словно впервые увидела Юрку в школьном сентябрьском дворе, она жила в странной полудреме.

Опять вспомнила отца, часто повторяющего, что любая женщина — плющ, который должен обязательно вокруг кого-нибудь обвиться.

— Женщины, — уверяя отец, — не любят ни ласки, ни нежности, ни влюбленных глаз! Ни смелости и напористости!

— Да что же тогда они любят? — однажды вспылила Аня.

И он четко ответил, не думая ни секунды:

— Штамп в паспорте, моя дорогая! Исключительно штамп в паспорте!

Мама смеялась.