Соседки по палате решили ее развлечь. Сговорились и со смехом сообщили утром, что она всю ночь просила сало.

— Да будет вам издеваться, — прошептала Аня. — У меня так живот почему-то всю ночь болел… Я жутко боялась выкинуть… Какое там еще сало?..

— Это вполне может быть, — весело вмешалась медсестра. — У нас одна старушка лежала после операции, так она тут всех замучила, куриного бульона требовала! Дайте ей, и все! Она его любит!

Аня вздохнула. Мир был нереальным, странным, далеким от нее… Она словно возвращалась туда снова.

— Мне бы зеркало на время… — робко попросила она. — У меня такое маленькое, один нос видно…

— Значит, все в порядке! — раздался голос Любимцевой. — Раз вспомнила о зеркале — за тебя можно не беспокоиться. Вообще я на вас всех гляжу и поражаюсь! Совершенно опустились! Хоть бы встали, причесались, посмотрели на себя! Вон ваши мужья под окнами виснут! Матерями вы станете, я вам обещаю, но это будет сплошная безотцовщина!

Однако излишне эмоциональная завотделением сама себе противоречила.

Через несколько дней она увидела в коридоре двоих пузатых с мокрыми волосами и тотчас вспылила:

— Что это вы в таком виде разгуливаете? Сохраняем вам детей, сохраняем, мучаемся, а вы с утра до ночи под душем полощетесь! Вы что, мыться сюда легли? С мокрыми волосами легко простудиться — и пожалуйста! Выкидыш! Сегодня же душ закрою!

Про Любимцеву рассказывали местный анекдот, близкий к правде. Якобы завотделением различала своих пузатых не по лицам и фамилиям, а по маткам.

Рекламный лучик из-за окна привычно тянулся к Аниным глазам. Она незаметно привыкла к нему и неожиданно подумала, что, как ни странно, стала по-настоящему счастлива в этой больнице. И теперь ей даже не хочется выписываться и возвращаться домой.