Роальд жил в старом доме, родившемся в сталинскую мрачную эпоху, а потому сохранившем все настроения и отпечатки того безрадостного времени, правда искусственно подбодренного маршами Дунаевского. Сквозь толстые, мощные стены не проходило ни звука. Живем как в бункере Сталина! — иногда посмеивался Алик. Квартира была холодной и темноватой. Высокие гордые потолки казались противоестественными на фоне низкорослых квартирок друзей и знакомых, подоконники остались огромными, рамы — допотопными, узкими, с маленькими форточками.

«Я больше не могу здесь жить, — подумала Аня. — Пусть меня простят Полина, Роальд, Денис и остальные… Несчастные дети… А ведь когда я рожала их и так хотела родить, я была уверена, что они всегда будут счастливы».

— Ты знаешь, что человеку нужно для счастья? — спросил ее как-то в Сочи Анатолий.

Она рассеянно пожала плечами и подумала, что счастье — это ребенок…

— Всего лишь немного тепла. На свете слишком много зависит от крошечки человеческого тепла и участия, — задумчиво ответил сам себе Анатолий. — И слишком много зависит от его отсутствия.

— Это вроде как доброе слово и кошке приятно? — задумалась вслух Аня.

Анатолий не ответил. Смотрел на море и думал о своем.

Этот непреложный закон тяготения между людьми… Однажды вдруг две души, два мира, два одиночества сливаются, пытаясь найти единый ритм и вместе дышать… Но находят это далеко не всегда… Почему?.. В чем их ошибка?..

За свое долготерпение Аня отыгралась вполне, искупив его звонком Анатолию.

— Ты еще не женился на Полине? — прямо спросила она.

— А почему ты спрашиваешь? — ушел он от ответа.

— Потому что предлагаю жениться на мне. Вот… — выпалила Аня. — Только учти: у меня дети, бывшие мужья, вечное безденежье, ну и все такое прочее… В общем, невеста с богатым приданым…

— Опять какие-то никчемушные Америки, — пробормотал Анатолий. — И ты учти: столько денег, сколько у Юрия, мне никогда не заработать. И прошлое у меня тоже есть, как у всякого другого нормального человека. И туда входит не одна лишь Полина…