Потом Але позвонил Юрий и спокойно спросил:

— Алевтина, а ты зачем разрешаешь мужу ходить к Анне? У них визуальный онанизм. Можно совершать ошибки, это почти неизбежность, но зачем их повторять?..

Он всегда был откровенен и прямолинеен, как шоссе, убегающее в никуда.

— Твоя жена, между прочим, — нехотя пробормотала Аля. — И ходит он не к ней, а к вам.

— Ты себе морочишь голову или мне? — хмыкнул Воробей. — Всем известно, к кому он ходит. А мы — семейка со стажем и опытом. Уже очень разнообразным. Зато вы со Скудиным только начинаете. Разницу улавливаешь?

— А как ему можно запретить ходить в гости? Человек взрослый, самостоятельный…

Юрий скептически ухмыльнулся. У него были большие объективные сомнения по поводу возраста и независимости Скудина.

Аля замолчала. Почему она разрешает Игорю таскаться к Анне? Потому что с этим ничего нельзя поделать. Это рок, наваждение… И пусть уж лучше Анна, с которой резвого Игорька не связывает постель, чем его вечные девки, неизменные и верные, как российская инфляция.

— Это куда хуже всего остального, — неожиданно ответил за нее очень чуткий Юрий, легко проследив несложную цепочку ее мыслей. — С другими его связывает всего-навсего физиология, часто пустая и ненужная, а здесь… — Он помолчал. — Здесь неизбывная ностальгия по молодости и никогда не проходящее первое чувство. Ты знаешь, что такое первая любовь?

Аля не ответила. Ностальгия по юности… Как с ней бороться?.. Похоже, никак…

Игорь всегда возвращался от Воробьевых поздно, счастливый, с блестящими нехорошей чернотой довольными глазами. Блеск номер четыре.