Полина скривилась. Она ненавидела склонность к преувеличениям. Ведь никакого изумления от рассказа подруги о том, как маг и чародей вылечил ее за пять сеансов от хронического гастрита, гайморита и бессонницы — причем все распознал сам, Полина не испытала!

В чудеса Поля верила слабо, даже, скорее, совсем не верила. Но допускала существование силы самовнушения больного, гипноза и всякого такого прочего… Остальное мура!

— А напрасно вы мне не доверяете! — загремел черноглазый человечек могучим басом, неожиданным для такого хилого сложения. Оно полностью соответствовало его фамилии. — Я могу очень многое! Поскольку сам из семьи потомственных колдунов. Бабка была цыганка и колдунья.

Игорь имел в виду вовсе не тихую бабушку Анюту, а другую свою бабку, по отцу, о которой ему как-то поведала мать. Она, правда, сама эту бабку никогда не видела, но покинувший ее милиционер немало с жаром и придыханием рассказывал молоденькой Наденьке о черноокой и черноволосой грозной своей матери, предсказаний которой боялась вся деревня на реке Яхроме. И лечить мать могла руками и травами, и болезни заговаривала, и беду от дома отводила, и накликать ее умела, и гадала классно… В общем, все, чего изволите…

И позже, глядя на темноглазого сына, Надежда Михайловна все чаще вспоминала восторженные рассказы предателя любимого о его матери…

— Мне не доверять нельзя! — гремел озлобившийся человечек. — Тогда и нечего было сюда приходить! Тебя же не силком тащили!

Полина слегка присмирела, а подруга вообще потеряла дар речи и только таращила испуганные глаза. Ей еще не доводилось видеть мага и кудесника в таком страшном гневе. И она ничего не знала о тяжких комплексах Игоря Скудица.

— Вы выйдите! — приказал он ей. — А я займусь вашей Полиной…

Подруга послушно растворилась на кухне, а маг начал водить руками вокруг Поли и приставлять к ней какую-то металлическую рамочку.