Он вообще любил разговаривать не с людьми, а с компьютерами, приборами, мебелью. И они вес его внимательно слушали, "не возражали и не мололи в ответ чепуху.

— Я давно знаю, мужчинам никогда и ни в чем нельзя верить! — невпопад заявила Анька.

— А кто тебе высказал эту заветную идею? — по интересовался Анатолий, проворно перекладывая тарелки в сушку.

— Мама.

— А папа у тебя есть?

— Есть. Ну и что? Он не меняет истины жизни!

— Да, он не меняет! — согласился Анатолий. — Они охотно меняются сами.

Анька засмеялась, на все махнула рукой, встала и пошлепала в ванную. Стоя под теплым душем, она слышала, как звонко купались и послушно мылись бокалы, вилки и ножи, как загудел пылесос, как проворно вылетели на лестничную клетку все пустые бутылки…

Класс! — в полудреме подумала Анька, накинула халатик на голое тело, добрела до своей комнаты, теперь ставшей их общей с Юрием, и заснула, едва уронив голову на подушку.

Проснулась она от легкого, еле слышного скрипа. Она прекрасно знала этот звук. Это щелкнула, раскрываясь, «молния» на джинсах.

— Нет… — пробормотала она.

— Почему? — удивился Анатолий, наглый, как все мужики.

— Не здесь… — прошептала Аня. — Здесь я не могу… Ты совсем обалдел?

— Да, — коротко согласился с ней Анатолий. — Похоже на то…

Слышать это было приятно. Аня довольно ухмыльнулась.

Она напрасно думала, что чудесно проживет жизнь с помощью одного только разума.

Сердце колготилось, как у воришки, открывающего чужую дверь… Аня с трудом перевела дыхание. Веселенькая получается ситуация…

Здесь все связано с Юрием. Здесь они были вместе в самый первый раз… Здесь жили позже… Здесь Аня забеременела…

Глаза моментально набухли слезами.

Анатолий ее понял. Или просто решил проявить деликатность и политкорректность.

— Хорошо, — произнес он. — Прости… Не сдержался… Тогда завтра в шесть на «Тимирязевской».

— Угу, — пробормотала Аня.

* * *

Юрию она обо всем рассказала сама. Предварительно поставленная в известность мать была категорически против и не советовала Ане откровенничать.