Он отреагировал ярким сиянием глаз и прорвавшимся, якобы искренним возгласом восхищения и довольного хохота.

— Маешься дурью! — справедливо откомментировала его поведение Аля. — А пора бы взяться за дело!

— Я занимаюсь наукой, — завел муж свою привычную, давно надоевшую волынку.

— Ладно, хватит, о твоей науке все уже наслышаны! — оборвала его Аля. — Тут либо твоя наука, либо деньги!

— А призвание? — заорал Игорь.

— С твоим призванием мы можем спокойно умереть с голоду! — отрубила Аля. — Как раз на это твоей зарплаты хватит сполна! Никакой научный работник нынче семью не прокормит. С его-то слишком нежной натурой и чересчур тонким умом, почти незаметным.

Она говорила так злобно только потому, что отлично видела: это все одни лишь разговоры, яркая, броская вывеска, вновь демонстрация своей необычности, интеллектуальности, презрения к материальным благам и грязным делам земным, очередная заявка на свою необычность. Игорь — мастер притворяться и выдавать себя не за того, кто он на самом деле. Если бы Алевтина действительно видела талант мужа, если бы разглядела его настоящую любовь к науке и его самоотдачу, она бы и слова не сказала. Но фальшь ей надоела…

Однажды утром, за завтраком, Аля с неожиданной ненавистью обратила внимание на то, как Игорь жует. Жевал он обыкновенно, как все, не чавкал, не плевался, не брызгал слюной. Только медленно из-за отсутствия зубов. Что же ее так взбесило?

Она вдруг резко отодвинула тарелку:

— Ладно, хватит жрать! Не наелся, что ли? Игорь пристально взглянул на супругу:

— Раздражаю?

Она смешалась и ничего не ответила. А что тут скажешь?

Он раздражал ее всем — хилостью, пьянством, слишком большой привязанностью к ней. Надо же, какая нелепость — кипятиться из-за мужской преданности тебе же! Аля понимала свой идиотизм и странность настроений, но ничего поделать не могла. Раньше она даже не подозревала, что любовь может оказаться такой неприятной. Хотя разве их отношения можно назвать любовью?..

Но, возненавидев Игоря, Алевтина делала больнее себе. И терзала себя мыслями о том, что добиться она, в сущности, так ничего и не сумела…