Оля стремилась, как многие в молодости, менять жизненные картинки по возможности часто. Хотя они и сами быстро менялись, со скоростью кадров на экране, что опять же происходит исключительно в молодости.

За двадцать четыре часа в Олиной. голове частенько рождалось не меньше двадцати четырех желаний, нередко противоречивых, сумбурных, но настойчивых и требующих исполнения.

То хотелось выйти замуж — все равно за кого, то немедленно родить ребенка, то купить себе машину, обязательно иномарку… Еще требовалось построить дачу со всеми удобствами поближе к Москве, устроить там конюшню и псарню, стать известной бизнес-леди, доказав всем, какая она, Ольга, умелая и пробивная, какая богатая, как сама умеет зарабатывать большие деньги…

Но пока мечты оставались мечтами.

Оля часто звонила Ане и делилась с ней самым сокровенным. Они обе дорожили дружбой и не хотели ее терять. Поэтому Аня была в курсе и почтового романа с драгдилером, и настоящего — с неудавшимся писателем.

— Тихая ты, а непоседливая, — заметила как-то Аня. — Словно на одном месте долго оставаться не можешь. Вот… А нужно выбрать себе для жизни одного мужика и при нем сидеть неотлучно, как ветка при дереве, при любом раскладе. Куда своего прозаика девала? Ничего о нем больше не рассказываешь… Может, у вас бы все и сладилось. Человек солидный, серьезный…

Аня с сожалением вздохнула, словно сетуя о неудавшейся Ольгиной судьбе.

— Нашлась тут одна… — нехотя объяснила Оля. — Приезжаю к нему как-то, а у него сидит такая курносая… Вся из себя молодая-молодая… По-моему, даже моложе меня. Ну, я развернулась и ушла. Хотя он меня всяко удерживал… Видно, мечтал о групповухе. Девочка снизу, девочка сверху…