Оля с тоской вспоминала свою задрипанную куртешку, которую уже стыдно носить. Но придет зима, и все равно деваться будет некуда, как только влезать в эту дряхлую одежонку…

— Ну зачем тебе шуба, зачем?! — в отчаянии, не сдержавшись, крикнула Оля вечером матери.

Изумленные мать и отец недоуменно, в замешательстве переглянулись. Оля никогда так прежде не срывалась.

— Ты ведь уже старая!! — кричала любимая дочка. — Для чего тебе наряжаться?! Для кого?! Это мне теперь нужно, только мне!!

Отец с матерью слишком растерялись, чтобы найти слова для ответа.

— Олечка… — смятенно прошептала мать и плюхнулась на табуретку.

Не ожидали… А что они могли ожидать?!

Ссора затухла сама собой, толком не разгоревшись. И хорошо… Но упрямая обида на родителей осталась, обида-долгожительница, как старики Кавказа. Именно тогда Оля решила уехать. Бросить дом навсегда, жить сама по себе, так, как она считает необходимым и важным. Жить для себя, для себя одной… Любимая родителями дочка Оля…

И придумала стричь собак, выпросив, у отца деньги на дорогую импортную машинку для собачьих стрижек.

Она стала грубее, жестче. Требовала у родителей Денег то на кофточку — да это всего-навсего пятьсот рублей! — то на джинсы. И те безропотно давали. Отец стал подрабатывать, мать тоже нашла себе вторую работу.

— Мне в школу ходить стыдно! — орала Ольга. — У нас знаете как все девки одеты?! Одна Анька Литинская чего стоит! У нее мать архитектор, а отец — известный физик! Не то что вы!

Родители пугливо притихли. Они не подозревали, что любимая доченька нагло врет. Евгения Александровна не слишком баловала Аню и не разрешала одеваться чересчур дорого и не по возрасту. Да и другие тоже…

Но Оля отлично знала, что проверить ее родители не смогут. Не потащатся ведь они в школу на уроки! А потому продолжала вести свою жестокую политику давления и вымогательства.

Мешало ей лишь одно: не проходящая, не оставляющая ее память об Игоре…

Намаявшись со своим писателем, Ольга попыталась неловко вызнать у Анюты, как правильно любить и вести себя в постели.

— А никак! — отмахнулась подружка, ловко подкручивая волосы феном перед зеркалом. — Люби и люби! И веди себя, как ведется!