Люди все одинаковы —..берут что могут, а дают как можно меньше. А мужчины всегда требуют от женщины больше того, что сами могут дать. Уж извини за прямоту, сынок…

— А как насчет подлости и зла? — вкрадчиво поинтересовался Юрий. — К ним тоже надо быть снисходительным?

Алла Николаевна на секунду задумалась.

— К совершившейся и уже сделанной подлости — да, но мириться с запланированным преступлением, конечно, нельзя. А прощающий человек — он всегда сильный. Намного сильнее тех, кто мстит и ненавидит. Как наиболее суровый из двух вовсе не тот, кто усиленно демонстрирует суровость. И сильный всегда принесет гораздо больше пользы слабому.

Юрий задумался. Даже не просто над словами матери. За последние полгода он основательно перетряхнул и пересмотрел все свои привязанности — и любовные, и дружеские. Осталось больше мусора, чем остального. И среди этой трухи вдруг отыскалась настоящая ценность — ум и сердце его матери.

Почему он раньше не видел ее, словно не замечал?.. Они всегда были далеки друг от друга, жили словно на расстоянии. И ни один из них не хотел нарушить строго проведенную границу.

Но главную беду молодых Воробьевых Юрий видел в несходстве их душ. Ему казалось, что они не могут жить вместе точно так же, как и жить врозь. Странно… Да, они очень разные… Как бегущая река и стоячая вода. Но разве вместе живут лишь одинаковые? И мечта людей о слиянии сердец — извечная грубая ошибка. А слово «любить» значит лишь одно — «любить другого». Только люди любят в основном себя, и никого больше. Поэтому природе один раз из тысячи удается выполнить свой замысел — создать настоящую пару.

— Человек ничем и никогда прочно не владеет, в том числе и чужой душой, — легко вздохнула мать. — А наше настроение… Это нередко неизбежное зло, которое мы должны постараться по возможности игнорировать.

— Мама… — начал Юрий и замолчал.

— Что, дурачок?

— Нет, ничего… — пробормотал он. — Ничего особенного… Мы с тобой давно не разговаривали.

— Давно.

— И мы, в сущности, очень мало знаем друг о друге… Как это ни парадоксально…

— Не парадоксально, а смешно и грустно! — вновь вздохнула Алла Николаевна. — Хотя иногда чем больше узнаешь друг о друге, тем хуже.