Это было последней каплей, переполнившей чашу Марининого терпения.

— Нет?! — застонала она и схватилась рукой за сердце. — Как нет?! А за что же тогда я без конца переплачиваю иглотерапевту, массажисту и невропатологу?! И еще на путевки в санатории и пансионаты, как дура, каждое лето разоряюсь? Этот проклятый престижный дом отдыха «Президентская полянка»! Ну, спасибо тебе! Просветила меня, наконец, идиотку безмозглую! На, возьми! — И Марина швырнула цыганке пятьдесят рублей.

Но цыганка отбросила деньги гневным царским жестом.

— Почему я должна тебе гадать? — возопила она в ответ. — Ты сама все знаешь, сама обо всем наперед расскажешь и гадать можешь не хуже меня! Вон глаза у тебя ненормальные, посмотрись в зеркало! Еще к людям пристаешь, сумасшедшая! Разве таким, как ты, гадают? Иди, откуда пришла, и не подходи больше ко мне! Видеть тебя страшно, бояться тебя надо! Ты беду можешь накликать, скаженная!

— Пойдем, пойдем! — схватила Марину за рукав вконец перепуганная Аля. — Пойдем скорее, Мариночка!

Полтинник Аля осторожно подобрала — чего же деньгами расшвыриваться? И неожиданно задумалась о словах цыганки…

Словно ничего не видя и не слыша, хозяйка повернулась и устало, опустошенно побрела на перрон. Подходила электричка, грибная, мокрая, с прилипшими к дверям и окнам желтыми листьями.

— Зачем ты стала гадать? Что тебя потянуло, не понимаю, — торопливо говорила на ходу Аля. — И еще переживать из-за глупости! Да если бы все наши несчастья были такими! Неужели можно всерьез воспринимать вокзальный балаган? Ты что, действительно всему поверила?

— А это стандарт, — отозвалась Марина, не оборачиваясь. — Стандарт живущих…

За вокзалом медленно поднималось тихое, задумчивое солнце.

21

Мать каждый день делала для Ани соки, покупала творог, а привозил все это обычно на машине Юрий.

— Какой заботливый муж! — восхищались соседки по палате.