Дома ее ждала новая «радость»: Роальд поскользнулся на льду возле дома — пьян был, конечно, вдрабадан — и сломал ногу. Возле него хлопотал отзывчивый Денис. Даша сидела возле телевизора и молча ликовала.

Полтора месяца, пока Алик лежал дома в гипсе, Анюту выручал безотказный и преданный папе Роальду Денис. Он делал по дому так много, что Аня иногда просто удивлялась, откуда у сына столько умения, желания и сил.

Но едва Роальд поднялся, как запил еще сильнее и попал в больницу с инфарктом.

Аня бегала к нему каждый день. Вставать он стал быстро, но непрерывно плакал и твердил, что обязательно умрет. Анюта его жалела. Почему жизнь сложилась так, как сложилась?.. Неужели у судьбы не нашлось лучшего варианта ни для Ани, ни для Алика?.. Этот Алик… Едва заметные следы ветрянки или юношеских прыщей на загорелых щеках, плотные руки с коротковатыми мужицкими пальцами, четко наметившиеся милые морщинки на лбу…

Аня с горечью всматривалась в его жалкие, молившие о прощении слезившиеся глаза…

Родственники Роальда давно отдалились от него, или он от них. Изредка звонила сестра, но желания встретиться не выражала.

— Перестань, возьми себя в руки! — пыталась убедить Роальда Аня. — Ты же мужчина, в конце концов!

Но он сомневался в этом так же, как она.

— Тебе вредно волноваться, — строго убеждала Аня. — Чем больше положительных эмоций, тем лучше!

Нервы ее были на пределу, когда на помощь явилась все та же удивительная свекровь.

— Пусть женщина сделает что угодно, — сказала Юрию мать, — изменила тебе, ушла, устроила скандал, — постарайся ее ни в чем никогда не осуждать Обвиняй кого хочешь — любовников, ее темперамент, воспитание, саму жизнь, но только не женщину! При знай ее правоту и власть, ну хотя бы притворись. И постарайся не оскорбить и не ударить. Благородство и снисхождение — твоя сила. Попробуй все забыть и простить. Если хочешь остаться на высоте и сохранить элементарную порядочность. Хотя всегда очень трудно бороться с уязвленным самолюбием. Оно бунтует и требует не прощать. И все-таки попробуй… Высшее благородство как раз в молчании и умении не искушать судьбу ради глупых утопий.