До свидания… И осторожно ступала за порог, держа зонт на изготовку, как оружие. Идти по проспекту было нелегко, только короткими перебежками. Ветер выламывал вцепившуюся в зонт руку, угрожая вырвать эту слабую защиту от дождя. Потом начинал шаловливо заигрывать со спицами, пробуя их вывернуть и сломать. Серый депрессивный оттенок мокрого города безуспешно старались нарушить разноцветные гусеницы зонтов на остановках. Озорные водители лихо и хамовато взрывали колесами лужи и обдавали прохожих грязными брызгами. Своеобразно шалили…

— Но тебе не страшны никакие дожди! — лукаво продолжал Роальд. — Ты запросто проскочишь между каплями! С твоими параметрами это несложно.

Аня фыркнула и вышла, наконец, из машины.

* * *

На следующий день вечером он, со свойственной ему бесшабашностью, позвонил Анюте домой. Она изумилась, услышав его голос.

— Как ты нашел мой номер телефона?

— Это моя проблема, — отозвался Роальд. — Какая тебе разница? В ФСБ за помощью не обращался, будь уверена! Что-то ты напряжена и тревожна… Я помешал? Тебя долго не было дома. Я звонил несколько раз. Задержалась на работе?

— Ездила на дачу, — нехотя объяснила Аня. — Пришлось в очередной раз разбираться с дочерью… Очень тяжелый характер. Замкнутая, скрытная. Ничего не хочет делать: ни читать, ни рисовать, ни лепить. Лень непролазная. Целый день сидит в углу. И с детьми играть не любит.

— А сколько ей лет?

— Три года.

— Тогда ты будешь с ней разбираться еще долго. — Роальд весело хмыкнул. — Когда мы увидимся?

Аня растерялась. Такая решительность и стремительность действий ее нередко ставили в тупик.

— Разве мы собирались?..

— Ты, может, и нет, а я планировал. Давай обсудим когда и где.

— А зачем нам видеться? — сурово спросила Аня, пытаясь влить в голос максимум холодного металла.

— Анюта, ты специально притворяешься дурой и принцессой на горошине? — ехидно поинтересовался Роальд. — И задаешь такие вопросы?

— Я… нет… Так сразу… Я не знаю… И где?..