Бодрый беглый взгляд доктора Надеждинои скользил по всем без исключения больным приветливо, но равнодушно.

— А вы переживаете за своих пациентов? — спросила ее однажды Аня, набравшись смелости.

— Переживать за каждую из вас невозможно, — спокойно ответил она. — И даже категорически запрещено, поскольку наши запасы сопереживания далеко не безграничны. И если бы я полностью выкладывалась с каждой больной, отдавала бы ей все свои душевные и физические силы, страдала бы из-за нее и металась, я бы выдохлась через год, а то и раньше. И не смогла бы уже никому помогать. Любой врач, особенно хирург, должен работать бесстрастно, с холодной головой и невозмутимым сердцем. Это закон медицины. Надо не причитать над человеком, а лечить и спасать его. Вам это важно уяснить, как будущему врачу.

Аня запомнила эти слова: «Не причитать над человеком, а спасать его». Сейчас ей нужно спасать свою семью. И себя. От отчаяния. А как же ребенок?.. Этот неродившийся малыш уже не укладывался в схему Аниной семейной жизни. Юрий, видите ли, устал… Ему, понимаете ли, надоели ее бесконечные беременности… «Да пошел он! Все равно рожу, чего бы это мне ни стоило».

Тонкий лучик рекламы тянулся к ее глазам… Словно хотел что-то сказать, о чем-то напомнить… О чем?..

— Толя, — спросила она как-то Халфина, — а почему ты стал врачом? Да еще гинекологом? — У них вошло в привычку болтать после ужина в холле. — Только не говори, что мечтал помогать появляться на свет новым людям. Это банальщина. Раньше я считала всех мужиков-гинекологов жуткими бабниками. Такой своеобразный онанизм. Но ты совершенно не подходишь под эту категорию. Ты или исключение из правила, или подтверждаешь его, как исключение.