Аня сама себе поразилась: до чего же низко может пасть человек! Глубина этого нравственного падения неизмерима и непостижима. Проваливаешься, как Алиса в стране чудес, в колодец без всякого дна… Хотя в этот колодец, равно как и в Страну чудес, попадают далеко не всякие, а в основном глупые юные девочки, живущие по своим собственным законам и правилам, сильно расходящимся с общепринятой моралью. И успокаивать себя тем, что в юности так часто бывает — когда же еще расходиться с законами, если не в это время? — не стоило. И неразумно убеждать себя в том, что за ум берутся позже. Не очень помогали эти утешения. Теперь уже не очень… Поскольку Ане давно пора было поумнеть.

А она, видно, еще не отгуляла своего, хотя думала, что та гуляльная майско-июньская пора прошла навсегда. Отлетела вместе с пушистым одуванчиковым тополиным пухом, густо заметавшим все дворы и улицы Москвы в начале лета.

Не отлетела. Аня опять ошиблась. В который раз… Она не понимала себя, но заниматься своей душой и обдумывать собственное житье-бытье не желала.

Ей хотелось просто хоть немного забыть обо всем и отвлечься. Она устала, замучилась и сломалась. Халфин все точно угадал и последил верный момент. Он так и сказал ей потом об этом — абсолютно честно. Да, он выжидал и искал удобного случая. И нашел-таки. В то время Ане было все равно, что случится потом. Она поступила именно так, как хотела. Было невозможно больше жить, как она жила. Пришла пора снова сломать свою жизнь. В который раз… Аня опять запуталась, заблудилась, закружилась… Она развлекалась нехорошими играми. Но не представляла до конца их опасности…

Ну конечно, все всегда совершала самостоятельно — и тогда, и сейчас… Сама охотно пошла навстречу сначала одному, затем другому, и теперь ей некого винить. Кроме себя. А разве она кого-нибудь пытается обвинить?

Да в том-то и дело… Пытается, и даже очень…

Какая у Юрия неприятная ухмылка…