Анька не возражала и охотно подставляла щеку — то правую, то левую — всем желающим. Наконец ушел последний гость, весело махнув Аньке рукой. Она облегченно и устало вздохнула и повернулась. Позади нее спокойно стоял Анатолий.

Ну да, правильно, его же не было среди уходивших и целовавшихся…

— Нацеловалась? — спросил он.

— Не я, а они, — поправила его Анька. — А ты чего ждешь? Тоже хочешь в щечку?

Анатолий невозмутимо покачал головой:

— Нет, в щечку мне не надо. Маловато… Анька покраснела.

— Помогу тебе убрать со стола и привести в порядок квартиру. К приезду мамы.

— Ты не добавил:, «и мужа»! — буркнула Анька.

Комната представляла собой ужасающее зрелище. Всюду — на столе, на полу, на диване — валялись пустые бутылки, горы грязной посуды с засохшими, прилипшими кусками пищи, скатерть изгваздана донельзя…

Аня села на стул и застыла. Да она тут не разберется и за неделю! Ужас, что творится! В берлоге у мишки куда чище. Она совершила серьезную, даже трагическую ошибку, распустив всех по домам! Надо было сначала заставить их все тут прибрать. Что это она так расслабилась и обмишурилась? А все из-за этого сохнущего по ней Халфина…

— Анюта, ложись спать! — спокойно посоветовал он, собирая на поднос со стола грязные тарелки. — Ты устала, переутомилась… Тебе нужно обязательно хорошенько выспаться. Я справлюсь один.

— А ты не переутомился? — сонно спросила Аня.

— Мне это несвойственно, — бесстрастно отозвался он. — Почему ты грустная?

— У всех женщин тяжелая, трудная судьба, — проворчала она.

Он внимательно глянул на нее:

— Но сейчас ее главная трудность в том, чтобы заставить меня в это поверить! А заодно заставить мыть посуду! Хотя я давно привык это делать.

Анатолий ловко сбросил тарелки в мойку, открыл воду и ласково попросил:

— Помойтесь, ребята!