Аля набычилась:

— Нет, к тебе не пойду!

— А говорила, все равно! — захохотал Василий. — Ты чего, меня боишься?

— Я не боюсь! — обиделась Аля. — Но домой не пойду… Нельзя же так сразу…

— Ну ты даешь! — вытаращил глаза Васька. — Почему нельзя? И чего там еще откладывать, если ты мне глянулась, а я — тебе? — Не понимаю, чего тянуть… — И он резко схватил ее за плечи.

— Пусти, дурак! Совсем обалдел! Я тебе не какая-нибудь там! — злобно прошипела Аля.

Василий почти равнодушно выпустил ее из рук. Такое безразличие обидело Алю куда больше, чем резвость атаки. Он буркнул:

— «Какая-нибудь там», Алевтина, порой бывает лучше тебя раз в сто! Так что шибко не зарывайся и себя за идеал не держи. Девка как девка! Это внешне. А как начнешь выяснять подробности… Многое тебе еще недоступно! Неведомо пока! Видать, еще не выросла. Большой ребенок. Вырастешь — свистни! А для своих походов в кино ищи другого провожатого. Ты мне неинтересна. Хотя и видная. Смотришь и не видишь, слушаешь и не слышишь, живешь и не знаешь, что живешь. Мне с такими скучно. Пока!

Он ушел, насвистывая, а Аля долго стояла, тупо глядя ему вслед и пытаясь понять, что это вдруг, нежданно-негаданно, вошло в ее жизнь, и почему она, привычная и хорошо знакомая, внезапно перестала устраивать Алевтину своим медленным четким ритмом…

Но через несколько дней нахальный водитель снова возник в общежитии. Аля спряталась и показываться ему не хотела.

— Тебе Альку разыскать или без нее обойдешься? — хихикнула малярша Тося.

— Обойдусь! — буркнул Василий, но тотчас передумал; — А вообще разыщи! Да поживее — у меня времени мало!

— Эй, Алевтина! — заорала бойкая Тося на все общежитие, выскочив в коридор. — Где ты там хоронишься? Давай вылезай! Вон, видишь, мужика на тебе совсем замкнуло! Хотя ты и пальца его не стоишь!